Cтраницы истории

Cтраницы истории

Как спасали Коложу во второй половине ХІХ - нач. ХХ веков

Для гродненцев Неман и Гродно, Гродно и Коложа - понятия настолько взаимосвязанные, что их и при желании невозможно разделить. Ведь всем известно, что если Гродно возник благодаря Неману, изначально обеспечившему городу относительную безопасность и стабильное материальное развитие, то Коложа (расположенная к западу от Замковой горы, через овраг, на высоком берегу Немана) издревле наполняла жизнь горожан глубокой духовностью, осознанием своей преданности заветам предков.

Во второй половине XII века гродненцы построили здесь великолепный Борисо-Глебский храм, позднее получивший от названия местности дополнение к своему имени - Коложскнй или Коложанский. Об этой древней православной святыне сложено немало легенд, ее современные формы пленяли художников, восторженные строки в разные времена ей посвящали поэты и писатели, несколько поколений историков и краеведов заботливо воссоздавали забытые страницы ее восьмивековой летописи.

Однако это не означает, что в исследовании истории Коложи нет белых пятен. Думается, что наименее изученной проблемой ее прошлого по-прежнему остается тот период, когда Коложу в буквальном смысле слова спасали от полного разрушения. И было это во второй половине XIX- нач. XX века.

Разумеется, что восстановлением Борисо-Глебской церкви занимались местные ревнители Православия неоднократно: после многочисленных пожарищ, нашествий неприятелей и стихийных бедствий. Во всяком случае документы начата XVI века, связанные с тогдашним капитальным ремонтом храма, указывают, что до этого церковь на Коложе "несколько десятков лет стояла обвалившейся и от того опустевшей; службы Божней в ней не было".

В конце XVII века разоренная рядом обстоятельств и временем Коложская церковь "вновь была возобновлена, хотя и не вполне". Данные начала XVIII века свидетельствуют, что церковь снова "не имела покрытия, но только четыре стены". Уже в 1720 году размытый Неманом обрыв подошел вплотную к храму, вызвав опасный наклон его стен. Чтобы приостановить оползень, велено было "построить у подошвы горы забор, привалить его навозом, а также посадить разные деревья".

Однако Неман продолжал все сильнее разрушать гору. Особенно губительное воздействие на такого рода поведение реки оказало строительство местными лесопромышленниками на противоположном берегу реки плотины, а затем и гавани, что еще более изменило русло реки и направило ее стремительные воды в сторону Коложи. В 1840 году появилась угрожающая трещина в западной стене церкви. Пока тянулась волокита с вопросом об укреплении осыпей, обрыв в 1845 году подошел вплоть до южной стены храма.

В связи с этим церковь закрыли, а для богослужений оборудовали одну из комнат покоев настоятеля монастыря. В ночь с 1 на 2 апреля 1853 года южная стена и часть западной стены здания вместе с потолком обрушились в Неман.


В сложившийся ситуации из храма были вынесены иконостас, ризница, другая церковная утварь. Тогда же, наряду с поисками подходящего здания для размещения Коложской церкви и монастыря, стали выдвигаться и различные проекты реставрации Борисо-Глебской святыни. В 1856 год император Александр П; обратив внимание на бедственное состояние древнего гродненского храма, дал указание "отпустить из казны на восстановление его такую денежную сумму, которая только потребуется". В живой же действительности все оказалось значительно сложнее, и это касалось не только денежных средств, но и различных вариантов решения проблемы: первою, частичного, затрагивающего лишь вопросы, связанные с восстановлением храма и второго - комплексного, включающего в себя как реставрацию церкви, защиту от разрушения самой Коложи, так и укрепление берегов Немана.

В конце-концов комплексный вариант спасения Коложи был признан наиболее приемлемым. На основании императорского указа Святейший Синод своим постановлением от 10 сентября 1863 года за № 3108 выделил Литовской консистории 10300 руб. "на исправление и возобновление Гродненской Борисо-Глебской церкви". В то же время Синод предоставлял митрополиту Литовскому и Вилеискому Иосифу (Семашко) право на пополнения недостающей суммы до 12000 руб. "за счет пожертвований на сие любителей древности". Во исполнение этого предложения Литовская консистория поместила в Санкт-Петербургских и Московских "Сенатских Ведомостях" объявления о сборе пожертвований на восстановление древнейшего гродненского храма.

Через непродолжительное время часть недостающей суммы была собрана. Наиболее значительные взносы при этом сделали: уездный судья Савайский из Ковно; супруги Александр и Анна Стаковичи из Петербурга, граф Вадим N. из Москвы. Мною было взносов и без указания имен жертвователей. "Приглашения" к пожертвованиям на Коложский храм помещались также и на страницах "Литовских епархиальных ведомостей за 1864 год". Здесь, кстати, сообщалось о том, что "Святейший Синод", желая скорейшего восстановления сей драгоценной древности и имея в своем распоряжении капитал; пожертвованный купцом Иваном Сорокиным на поминовение души последнего и ныне простирающийся до 10300 руб., отпустил его в счет затребованной купцом Сидоровским суммы в ведение Литовского епархиального начальства".

14 ноября 1863 годи Литовская духовная консистория заключила контракт с гродненским купцом первой гильдии Феодосией Ивановичем Сидоровским "на отдачу ему оптом подряда на возобновление разрушенной древней Борисо-Глебской православной церкви, состоящей в городе Гродне на Коложе, а также на укрепление обрушившееся под оной горы и берега реки Немана)" Выбор консистории в качестве подрядчика Ф.И.Сидоровского был неслучайным. Переселившийся из Костромской губернии в Гродно купец являлся искренним ревнителем Православия, известным своим усердием и ревностью к восстановлению и постройке церквей в Литовской епархии. Начиная с 18-59 года он построил заново и капитально отремонтировал на Гродненщине и Виленщине девять церквей. Причем, две из них (Изабелинская церковь и Слонимский собор) были восстановлены им за собственные средства.

Свою церковно-строительную деятельность Сидоровский не прекращал даже во времена польского восстания 1863 года, когда ему "при переездах до церковных построек по лесистой местности от города Лиды до городов Слонима и Кобрина", приходилось "неоднократно подвергаться смертельной опасности со стороны мятежников" Тем не менее к чести Сидоровского все начатые им постройки завершались благополучно и в срок, за что купец был удостоен благодарности со стороны виленского генерал-губернатора К.П.Кауфмана и двух благословений со стороны Святейшего Синода.

В силу важности предстоящих работ на Коложе новый контракт был составлен с особой тщательностью. По нему подрядчик обязывался все "капитальные починки и восстановления" производить в полном соответствии с проектами и сметами, составленными строительным департаментом в Петербурге. Много места в контракте уделялось качеству строительных материалов, "все они должны были быть надлежащего достоинства: камень булыжный - твердый; известь - свежа и хорошо возжена; песок - чистым; бревна, доски), бруски - из живого и здоровою дерева; равным образом и все другие материалы должны быть лучшего качества и доброты". Оговаривались в контракте и вопросы, связанные со складированием и расходованием материалов, контролем за соблюдением правил техники безопасности, правильностью проводимых работ и порядком их финансирования.

В целом же в контракте отмечалось, что "означенную операцию подрядчик Сидоровский должен произвести оптом на объявленную ему духовной консисторией сумму - 12000 руб". При необходимости он мог получить из казны в задаток денежные средства, за которые он должен был представить туда свой благонадежный залог по принципу "рубль за рубль". Окончательное завершение работ планировалось на лето 1865 года, однако, главная задача - предотвратить подмыв горы и обвал церкви была признана договаривающимися сторонами самой неотложной. Немалое значение придавалось в контракте непосредственным исполнителям проекта: "потребные для работы мастеровые и рабочие люди должны быть здорового и сильного сложения опытные и совершенно сведущие в своем ремесле. У всех у них должны быть "законные виды на жительства, заявленные в местной полиции". За появления среди рабочих беспаспортных, беглых или бродяг вся ответственность возлагалась на подрядчика. Он же отвечал за устройство стеланий (стеллажей) и подмостков, "если по этой причине произойдет какой-либо несчастный случай".

Для должного наблюдения за производственными работами духовное ведомство нанимало "особого техника-производителя работ, которому подрядчик, его приказчики, мастеровые и рабочие люди во всех законных требованиях непременно должны ему повиноваться и без его указания, согласия и без нарядов никаких работ не производить". Подрядчик, со своей стороны, также должен был иметь одного мастера "понимающего чертежи, которому производитель работ будет давать нужные пояснения и указания, а тот уже обязан все толковать подмастерьям и смотреть за точностью их исполнения".

В течение ноября-декабря 1863 года в районе обвала церкви велись ежедневные земляные работы и только под Рождество вместе с морозами они были приостановлены. Малоснежная зима позволила вновь возобновить начатые ранее работы уже в марте месяце. Тогда же в реализации контракта выявились трудности, о содержании которых частично упоминалось в договоре между Ф.И.Сидоровским и гродненским жителем Ф.Л.Стефановским, подписанном ими 21 мая 1864 года.

В этом договоре Сидоровский, в частности, писал: "Милостивый государь Фердинанд Людвикович, приняв на себя почин и постройки разных церквей по Литовской епархии и не имея возможности самолично распоряжаться сними работами, поручаю вам полное управление и присмотр за этими постройками..,". Одновременно Сидоровский передавал Стефановскому все права на заключение других контрактов и договоров по церковно-строительным делам, контроль за ходом работ на всех объектах, а также возможность писать от его имени различные прошения и жалобы, а также представлять его интересы в различных "судоговорениях", словом "действовать" неограниченно по всем без исключения делам так, как бы он сам действовал для своей пользы".

Трудно сказать, какие еще причины, кроме ссыпок на традиционную загруженность делами, стояли за этим шагом купца, но как видно, сделан он был неслучайно. Спустя два года, 26 мая 1866 года, подрядчик в своем прошении на имя генерал-губернатора Кауфмана невольно прояснил причину своего личного отхода от ведения работ на Коложе следующими обстоятельствами. "В 1863 году, когда предположено было возобновить древнюю разрушенную в г Гродно Борисо-Глебскую церковь, укрепить берег при оной реки Неман, я принял означенные работы за 12 тыс. руб., но для того; чтоб приступить к ним в 1864 году к оным потребовались изменения к сметам на дополнительные работы: до наступления зимы необходимо было не только полностью засыпать обрыв горы, но еще, чтобы сберечь от уноса весеннею водою свежей насыпи, необходимо было также на протяжении 50 саженей устроить из большого булыжного камня стену в две сажени, потом в 1865 году прежние проекты начальством найдены были неудовлетворительными и вместо дополнительных работ был составлен новый проект, от чего все прежние работы само собою приостановились с большими моими убытками...".

Ссылаясь на свои заслуги в церковно-строительной деятельности, Сидоровский просил у Кауфмана предоставить ему возможность продолжить начатые работы уже по новому проекту, чтобы тем самым устранить взаимные претензии (его к казне и казны к нему) и дать ему отрадное утешение - окончить начатый в восстановлении древнейший памятник Православия в Литве". Судя по всему, ходатайство что на ту пору успеха не имело. Вместе с тем в ходе возникшего разбирательства этого дела в специально созванной комиссий, Ф.И.Сидоровский напомнил членам ее о том, что он взялся за Коложу, при отсутствии достаточного финансирования со стороны духовного ведомства, рассчитывая при этом "пополнить собственными средствами тот недостаток денежных сумм, который вследствие уступки моей и малого размера сметных цен неминуемо должен был оказаться (обнаружиться) при доведении работ до совершенного окончания".

"Таким образом, заявлял купец, из изложенного им комиссия может усмотреть, "что нежелание извлечь какой-либо барыш руководило мною при согласии принять на себя устройство Коложской церкви, а то нравственное чувство православного христианина, о котором я не желал бы высказываться здесь, и если сейчас намекаю на него, то единственно потому, что вынуждено поставлен в положение торгоша-подрядчика с обязанностью подлежать совершенно неожиданному для себя расчету и даже начету, когда работы не только не окончены согласно контракту, но и далеко еще не доведены до окончания".

Комиссия при изучении конфликта нашла признаки нарушения контракта как с одной, так и с другой стороны. Выход из сложившейся ситуации, как следует из материалов дела, предложил сам подрядчик, заявивший, "не имея привычки заводить процессы (т.е. судебные разьирательства. - В.Ч.), я и в настоящем случае готов согласиться не иметь претензий за нарушение без моего согласия контракта, но не иначе как на следующих условиях: или чтобы расчет со мною был сделан без уступки со сметной суммы процентов, а по ценам сметным, или чтобы меня освободили от всяких начетов…".

Обоюдные претензии (заказчика. и подрядчика) сдерживали восстановительные работы, ставили их на грань срыва, вынуждали временно или навсегда уходить от дел (случай с Сидоровским) и т.д., но худо- бедно берега Немана укреплялись, и сползание Коложи в сторону реки все же было при остановлено. Имена непосредственных участников акции по спасению Борисо-Глебской церкви в полном объеме пока еще не известны, однако некоторые сведения о них и о характере восстановительных работ можно найти в тексте уже упомянутого контракта от 8 октября 1861 года между поверенным подрядчика Феодосия Сидоровского Фердинаном Стефановским и жителями Августовской губернин братьями Никифором и Кирьяном Лебедевыми.

По этому контракту Лебедевы брали на себя обязательство: 1) "вывести на берегу Немана против древней Борисо-Глебской православной церкви в г.Гродно каменную стену длинною 52 сажени, высотою 2 и три четверти сажени, а всего 43 квадратных сажени из крупного булыжного камня, положенного насухо на мху, согласно утвержденной на сей предмет смете, из камня величиной от одного до пяти футов с грубой ополкою лица и постелей у лицевых камней"; 2) до начала постройки стены "сейчас же на всем пространстве означенного берега подсыпать и утрамбовать крепко от свай берега вверх на 2 и три четвертью сажени землю так, чтобы она образовала правильный косогор, для каковой работы употребить не менее 25 рабочих землекопов, а равно выписать в достаточном числе каменщиков - мостовщиков, опытных в подобных работах"; 3) "понимая всю важность и безотлагательность этого дела, присовокупляем, что камни снизу от свай берега будут самые большие и прилаживаться один к другому они будут плотно и сильно с применением тяжелых трамбовок по всей длине стены"; 4) "за все таковые работы с нашими мастеровыми, рабочими и всеми прочими необходимыми к тому принадлежностями условились мы, Лебедевы, с поверенным Стефановским брать с него по десять рублен за каждую квадратную сажень, а всего за 143 сажени 1 тысячу 430 руб., в счет коих на усиленную заготовку материалов и доставку по железной дороге известных мастеровых, получим мы, Лебедевы, от Стефановского при заключении контракта 500 рублей, а остальные будем получать от него по мере успеха и хода работ. Означенную каменную стену будем стараться окончить постепеннейшим и прочным образом до наступления холодного времени настоящей осени, в случае же неуспеха, вывести эту стену не ниже полторы сажени до наступления морозов, а остальное пространство по всей линии окончить с наступлением будущей весны 1865 года".

Судя по всему, братья Лебедевы энергично взялись за дело. Согласно квитанции на заготовленные материалы, инструменты, а также производственные работы ими было употреблено 163 каменщика, 62 плотника и около двух с половиною тысяч чернорабочих (2434), которым было выплачено за их труд свыше 2075 рублей; использовано большое количество булыжного камня, гашеной извести, песка, кирпича, воды, веревок, др. материалов, а также инструментов: 84 лопаты, 42 колесные тачки, 42 трамбовкп и др., на что было израсходовано 1721 рубль.

Всего же за рабочих, материалы и инструменты было израсходовано свыше 3796 рублей. Несмотря на это, в силу разных причин сдача объекта заказчику явно затягивалась, тем более, что местным властям все более становилось понятным, что восстановление древнейшего православного по старым проектам и сметам невозможно. Вместе с признанием этого факта, равнозначного оправданию подрядчика Сидоровского, генерал-губернатор К.П.Кауфман сообщал 11 мая 1867 года министру внутренних дел о том, что восстановление Коложи заключается не только в восстановлении храма и укреплении берега Немана, но и в прокладке к церкви проезжей мощеной дороги, а также в строительстве моста через Городничанку, и что своих средств на это в Гродно не имеется.

По этой причине начальник края просил ассигнований на данные дополнительные объекты "с отнесением их на содержание водных и сухопутных сообщений". Для изучения данного вопроса министерство 4 октября 1867 года приняло решение откомандировании в Гродно статского советника, инженера Штукенберга, но из-за ранней зимы такая поездка стала возможной только весной 1868 года, По прибытии в Гродно петербургский чиновник ознакомился не только с проектами и сметами всех восстановительных работ, составленными инженер-капитаном Милашевичем и утвержденными 14 марта 1866 года правлением IV округа ведомства путей сообщения, но и лично побывал на строительных объектах. Сделав заключение, что на укрепление берега Немана, устройство двух шоссейных дорог, ведущих из города к Коложе и строительство мостика через Городничанку понадобится около 130 000 рублей серебром, тогда как на восстановлений самой церкви необходимо было по новым сметам не менее 20 000 рублей серебром, Штукенберг высказал мнение о необходимости восстановление здесь "прежде всего самой церкви и неразлучных с нею работ".

При этом он в целом положительно оценил сделанное в этой области купцом Сидоровским и его поверенным Стефановским. Он, в частности, полагал, что "из береговых работ присыпка к откосу принесла им большую пользу, так как остановила дальнейший обвал берега, имевшего против самой церкви почти отвесной обрыв". Правильным было признано и то, что "подсыпки к берегу, состоящие из красной каменной глины, брались наверху с площадки, что слева от церкви, так как местность тут была выше подошвы церковного здания, которое казалось как бы в яме, что теперь устранено...".

В качестве недостатков при проведении береговых работ, было названо "неудовлетворительное устройство сплошною ряда шпунтовых свай, не пропускавших как следует вытекающие из под горы весьма сильные ключи, которые растворяли синеватую плотную глину, составляющую мощный пласт выше их, и она потеряв всякий уклон, выперала свайный ряд вперед; не сделалось этого только при начале ряда почти по течению реки, где были оставлены для ключей два прохода". Критические замечания вызвал у Штукенберга и выведенный братьями Лебедевыми фундамент для возведения обвалившейся церковной стены, получившей, по его мнению, значительную осадку даже от собственного веса, хотя стена на нем еще и не возводилась.

Отметив непозволительно высокую стоимость проекта, составленного военным инженером Милашевичем, представитель министерства среди недостатков проекта назвал то, что в него не был включен вопрос об "отводе от правого берега струи высоких вод Немана, способствующей повреждению берега как Коложанской горы, так и Замковой". В конце-концов в своем донесении о результатах поездки в Гродно Штукенберг пришел к следующему заключению: "1) устройство проектированных инженером Милашевичем проезжих дорог к Коложской церкви: около Немана вниз по Замковой улице отложить навсегда, а шоссе в объезд Замковой горы - до времени; 2) проектируемый мост через Городничанку вовсе не строить, ибо здесь достаточно перехода из нескольких (колоченных брусьев, который весной в виде плота можно отводить в сторону; 3) самый берег Немана против церкви укрепить согласно проекту с некоторыми вышеотмеченными изменениями того что было сделано по линии духовного ведомства (и купца Сидоровского. - В.Ч.), включая новую закладку шпунтовых свай, каменную кладку и посадку по склону берега кустов Виргинии по примеру того, как что было сделано на склонах Замковой горы; 4) для ослабления губительного воздействия вод Немана на Коложу следует забить ряд свай, скрепив их сверху и понизу фашинами, продолжив ряд свай в реку от 5 до 7 саженей; 5) при возобновлении разрушенной стены Коложской церкви, фундамент которой нельзя слишком много углубить в откос берега, основать его на чугунных сваях, 6) в устранении могущих возникнуть претензии из-за желания начальника края производить упомянутые работы хозяйственным способом считаю необходимым дополнительно справиться с контрактом купца Сидоровского; 7) на ключи, вытекающие в изобилии при подошве берега Коложанской горы, где наверху находится древняя церковь следует обратить особое внимание, исходя из того, что вода их железистая и считается целебною, привлекая сюда и теперь людей, купающихся в их воде с гигиеническою целью. Так как нигде в околодке нет по берегам Немана столь ключистого места, то не было ли это поводом для основания в древнее время именно здесь церкви? Может быть при исследовании и обнародовании сведений об целительных свойствах этих ключей духовное ведомство устроит здесь купальни, обделает родники, и они привлекут сюда богомольцев, что принесет обоюдную пользу и даст средства на общественный счет".

Признавая упомянутые работы безотлагательными и важными для Православия края, Штукенберг свой отчет неожиданно завершил теряющими всякую логику размышлениями: "если власти намерены Коложанскую церковь возобновить с совершенной перестройкой, утратив древний вид стен, то не лучше ли перенести ее на другое место, удалив ее от берега на безопасное расстояние? Такое решение сделало бы почти все побочные работы ненужными".

По мнению инспектирующего, таким наиболее удобным местом могла бы стать "площадка позади церкви около 60 сажней от берега вод". Технико-строительный комитет МВД, куда передач Штукенберг свое "донесение", в основном согласился с его предложениями. Что же касается вопроса о восстановлении Коложской церкви в прежнем виде или ее переносе на новое место с потерей древней сомобытности, то в данном случае, министерские чиновники отдали его решение на откуп местного светского и духовного начальства. Вместе с тем, в документе указывалось на то обстоятельство, что "на все население г.Гродно в 25,5 тысяч жителей, православных включая и войско не более 2 тысяч для которых уже есть в городе две церкви, из которых одна соборная, и еще, третья (Свято-Александро-Невская. - В.Ч.) строится в центре города". А это давало чиновникам право с учетом того, что Коложская церковь, имеет незначительные размеры ("длины 9 и ширины 6 сажень"), склоняться в сторону решения о переносе церкви на новое место.

И тем не менее, линия на сохранение, консервацию и восстановление Борисо-Глебской церкви все-таки победила. Твердую позицию в этом деле занимали архитекторы Н.М.Чагин и П.И.Форбан, проводившие вместе с Штукенбергом освидетельствование данного объекта. Большую роль по привлечению внимания общественного к уникальному памятнику православной духовности сыграла экспедиция Русского археологического общества в составе художников Д.М.Струкова, С.А.Покровского и архитектора И.И.Горностаева, а также - Северо-Западное отделение Русского географического Общества, в которое входили художники - И.П.Трутнев, В.В.Грязнов и др. Многое сделал для сохранения Коложи большой поклонник старины, попечитель Виленского учебною округа П.Н.Батюшков.

В 1872 году в уцелевшей алтарной части храма была устроена на пожертвование частных лиц часовня; в связи с этими грудами гродненского губернатора А.Е.Зурова и епископа Евгения разрушенное церковное здание было приведено в некоторый порядок: были заложены кирпичом входы на лестницы в стенах боковых апсид, и главное, "древние, узкие, стройно-фигурчатые окна в отделении алтаря и в некоторых других местах были заложены наглухо, а пробиты новые для окон отверстия, более просторные и прямые" Все это позволило совершать в древней святыне в летнюю пору (по воскресным и праздничным дням) вечерние богослужения. При всем благородстве помыслов верующих такого рода "реконструкция" храма не могла не иметь своих отрицательных последствий. В 1889 году произошли новые разрушения церкви - обвалилась апсида диаконнка. Посетивший незадолго до этого Коложу историк-профессор М.О.Коялович, печалясь о бедственном состоянии храма, возлагал великое упование по делу о восстановлении его на недавно образовавшееся в городе православное Софийское братство.

В своей статье "Поездка в Западную Россию", помещенной в 1887 году в "Церковном Вестнике" (№ 10, с.190), он писал: "Начинает уже рассеиваться русский туман общественный, застилающий Коложские развалины… Но наши грехи пред святой древностию так велики, что для полного искушения их недовольно одних местных сил, хотя бы и весьма ревностных. Для этого нужно более дружное участие всей Святой Руси. Пусть от ее щедрости совсем рассеется туман, застилающий эту святыню в русском общественном сознании... Пусть старый, исторически-седой Киев и его богатая наследница Москва приложат свои заботливые старания и воздвигнут из пагубного уничижения их ранее дорогое детище - Гродненскую Борисо-Глебскую святыню". И голос М.О.Кояловича был услышан.

В 1892 году по инициативе епископа Иосифа (Соколова) начались переговоры с министерством путей сообщений и непосредственными виновниками губительного для Коложи изменения русла реки Неман - местными лесопромышленниками "о сохранении от дальнейшего разрушения Борисо-Глебской церкви". Последние, приняв во внимание как древность храма, так и религиозные чувства горожан, взяли на себя значительную часть расходов на ее консервацию, ибо о разрушении гавани промышленники и думать не помышляли. В конце 1894 - начале 1895 года вопрос об восстановлении самой церкви "без малейшей порчи старинных стен" был наконец согласован с Императорской церковно-археологической комиссией, Литовской консисторией и Гродненским церковно-строительным присутствием.

Производство работ при этом взял на себя приемник Ф.И.Сидоровского - Арсений Моисеевич Пименов. Наблюдение за консервацией памятника было возложено на губернского архитектора и инженера Н.Б.Романова. Все работы сводились к следующему: на южной половине, с западной и некоторой части восточной сторон церкви, были устроены легкие деревянные стены, состоящие из брусчатых стоек и раскосов, обшитые снаружи досками. Для придания большой устойчивости южной стены были сделаны контфорсы из брусьев. Вся церковь по вновь установленным стропилам была покрыта деревянной крышей. На ней устроили главку с ажуреным чугунным позолоченным крестом. С западной стороны были сделаны входные двери с притвором, досками подшит потолок. Закладку работ, ровно как и освящение храма (2 мая- 15 июня 1896 года), совершал, как свидетельствует в "Гродненской старине" Е.Ф.Орловский, епископ Иосиф (Соколов).

В 1904 году гродненские ревнители православия из местного Софийского братства поставили вопрос о восстановлении Коложской церкви в первоначальном виде "с возведением недостающих частей по образцу существующих". Над исследованием памятника и проектом его полной реставрации много работал в те годы П.П.Покрышкин. В 1910-1911 годах в церкви были проведены серьезные консервационные работы, заложены ниши и портал северной стороны. В 1934 году в стенах Коложской церкви вновь появились трещины, в связи с чем специальный комитет по укреплению памятника осуществил ряд мероприятий по укреплению берегового откоса и планировке окружающего церковь участка до первоначального древнего уровня.

В советское время церковь Бориса и Глеба на Коложе была закрыта для богослужений. В 1948 году она являлась филиалом Гродненского областного историко-археологического музея, а с 1977 года филиалом Республиканского музея истории религии и атеизма. Начиная с 1967 года, т.е. со времени объявления Замковой горы и Коложской церкви историко-археологическим заповедником, здесь неоднократно проводились ремонтно-восстановительные работы, но справедливости ради следует признать, что наиболее устойчивая база для спасения этих выдающихся исторических памятников была все-таки проведена во второй половине ХІХ - начале ХХ веков. В 1991 году Борисо-Глебская церковь вновь возвращена верующим. Длительный исторический опыт реставрации и восстановления Коложского храма, ныне взятого на учет в ЮНЕСКО, может и сегодня принести свою пользу.

В.Н.Черепица, зав.кафедрой истории славянских государств ГрГУ им.Я.Купалы 

на главную страницу
сайта Гродненской епархии