Продолжение. Начало в №3 2008, №4 2008
Диакон Владимир Соколов
клирик храма Девяти Кизических Мучеников, г. Москва
МЛАДОСТАРЧЕСТВО – СОБЛАЗН НАШЕГО ВРЕМЕНИ
«Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит». (Мф. 18, 7)
«Не должен быть из новообращенных, чтобы не возгордился и не подпал осуждению с диаволом». (I Тим. 3, 6)
«ЛИНИЯ ФРОНТА» ВЧЕРА И СЕГОДНЯ
Ещё недавно Церковь была гонима. Её обещали уничтожить: закрывали храмы, расстреливали и ссылали духовенство, всячески притесняли верующих, даже устраивали «безбожные пятилетки» для окончательного уничтожения религии... Сталин торжественно обещал, что к 1 мая 1927 года имя Бога навсегда будет забыто на территории СССР. Эти времена закончились совсем недавно – многие ещё помнят широкомасштабное хрущёвское гонение и обещание генсека показать по телевизору последнего попа.
Но, несмотря на гонение, в некотором отношении в те времена было проще. Враг был не скрытым, а видимым - он не рядился в «овечью шкуру», а шёл на Церковь открыто и нагло, по-волчьи оскалившись и выставляя окровавленные когти. Все эти демонические признаки были видны любому человеку, хоть сколько-нибудь приобщённому к жизни Церкви. Здесь ясно был виден враг, чётко пролегала линия фронта - и понятно было, что отступать некуда: тыла фактически не было - надо было стоять насмерть. Насмерть и стояли. Тех, кто стоял насмерть, недавно прославляли в чине святых, отпраздновав эту победу христианского духа над смертью.
Но сегодня всё переменилось: линия фронта искривилась, а местами вообще исчезла - непонятно стало, где тыл, а где передовая, где враг, а где друг, потому что нападения начались со всех сторон. Непонятно стало даже что это: оборона или нападение - враг или союзник перед тобой? Всё смешалось. Наступило время соблазнов. Враг изменил тактику - он стал приходить в «овечьей шкуре» под видом доброго пастыря.
Раньше у нас старцев было мало, и те говорили про себя, что старцев не знаем, стариков у нас много, а вот старцев что-то не замечали. Сегодня же «старцы» появляются в огромных количествах. Среди них встречаются и самозванцы, выдающие себя за православных монахов, священников.
Понятно, что во всех нас живёт неистребимая жажда подлинного духовного руководства. Но только непонимание того, в чём заключено подлинное старчество, делает нас доверчивыми ко всякого рода обманам. И эта безответственность и доверчивость породили феномен нашего времени: некий ранее неизвестный рынок услуг - спрос и предложение на то, что раньше давалось только очень немногим людям, особо просвещенным благодатью. Таким обрезом, дары благодати Святого Духа нынче сделались «ходовым товаром». Кому же не хотелось бы исцелиться чудесным образом или узнать о себе волю Божию? Сегодня такие услуги предлагают очень многие колдуны и экстрасенсы, прикрываясь православными иконами, свечами и молитвами. И эта маскировка действует неотразимо - иконы и свечи лишают многих наших соотечественников критического сознания. Пользуясь доверием нецерковных людей к внешним атрибутам, колдуны и экстрасенсы стали надевать на себя не только кресты, но и священнические и даже епископские одежды.
Однако подобного рода соблазны не так страшны, как кажется на первый взгляд - они легко могут быть обнаружены, потому что это соблазны внешние: как бы ни маскировался какой-нибудь колдун под православного старца или даже под митрополита - рано или поздно он всё равно будет разоблачен. Другое дело, если соблазн приходит изнутри, когда прямого подлога нет, когда священник имеет правильное рукоположение, соблюдает уставы и предписания церковные и ведёт внешне благочестивую жизнь, однако пользуется данной ему властью в целях самовозвеличивания, уводя паству с истинного пути спасения. Такой соблазн распознать гораздо труднее, он действует скрытно от паствы и даже от самого пастыря. Таких священников принято сегодня именовать младостарцами. Хотя само это понятие гораздо шире - и младостарцами можно называть всех тех, кто незаконно присвоил себе звание учителя.
Архимандрит Лазарь в своей книге «Ангелу Лаодикийской Церкви» даёт краткую, но очень точную характеристику такого пастыря, указывая и причину, по которой происходит обольщение. «От незнания, от непонимания своего собственного духовного уровня, - пишет он, - человек впадает в состояние прелестное, мечтательное. Он мнит в себе несуществующие добродетели, считает положительными, духовными, богоугодными душевные, нервные порывы своей души. Вся душевная деятельность такого человека сосредотачивается в уме и на кончиках нервов, отсюда порывистый, взбудораженный, сумбурный образ всей жизни. Всё это делает человека «взвинченным», суетливым. В его голове рождаются тысячи планов и идей, в сердце - море желаний и чувств, но все они направлены вовне, в земной мир, на устройство и преобразование земной, мирской обстановки. И хотя при поверхностном взгляде вся эта деятельность как будто ориентирована на Бога, на Евангелие - но на самом деле она вполне самодеятельна и самонадеянна. Бог, евангельские заповеди, уставы и правила церковной жизни, обряды и богослужения здесь только оболочка, только фон и покрытие, в центре же всей своей деятельное такой «труженик» ставит себя и свою волю».
Этот страшный вывод заставляет о многом задуматься. Как это явление проникло в Церковь, как оно зарождается, развивается, вызревает - и что способствует его развитию?
ОТКУДА ВЗЯЛОСЬ ЛЖЕСТАРЧЕСТВО?
Соблазн младостарчества существовал во все времена. Ещё апостол Павел, обращаясь к Тимофею и наставляя его в том, какими качествами должен обладать кандидат во епископы, предупреждал: «Не должен быть из новообращенных, чтобы не возгордился и не подпал осуждению с диаволом» (Тим. 3, 6). Важно обратить здесь внимание на то, что апостол указывает и на причину препятствующую рукоположению - это неготовность кандидата. Но сам же апостол в прощальной беседе с Ефесскими пресвитерами пророчески предвещает: «Я знаю, что по отшествии моем, войдут к вам лютые волки, не щадящие стада; и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою» (Деян. 20, 29-30). Итак, соблазн лжепастырства существовал уже в апостольские времена - и это тогда, когда Церковь жила единым Духом и у верующих «было одно сердце и одна душа» (Деян. 4, 32).
Последующая эпоха не столь обиловала духовными дарами, поскольку из-за притока огромного количества новообращенных произошло естественное понижение духовно-нравственных требований. Поэтому самые ревностные христиане стали убегать в пустыню, где они могли полностью посвятить свою жизнь духовному совершенствованию. Некоторые из подвижников добивались состояния бесстрастия, которое настолько приближало их к Богу, что они могли получать различные духовные дары – и, прежде всего, дар любви. Это давало им возможность мудро, в соответствии с Божьей волей распоряжаться и такими дарами, как духовное разумение и прозорливость. Зная о том, что этим отцам открыта воля Божия, многие из тех, кто желал духовного совершенствования, сами просили подвижников руководить ими в духовной жизни, а чтобы такое руководство осуществлялось более успешно - отказывались от своей воли.
Так родилась практика полного послушания, когда послушник отдавал старцу на время для исцеления свою повреждённую волю. Действенна эта практика была только там, где духовному руководителю открывалась воля Божия, а руководимый отдавался в такое послушание свободно, желая исполнять именно Божию волю, а вовсе не волю человеческую. О насилии здесь не могло быть и речи, потому что старец своими советами и опекой только помогал послушнику взращивать в себе «нового человека».
Однако со временем таких бесстрастных подвижников становилось всё меньше и меньше. С их оскудением опыт такого полного послушания, введённый повсеместно, обессмысливался, потому что в нём исчезал один из главных компонентов такого послушания: открытая подвижнику воля Божия.
В XIX веке святитель Игнатий Брянчанинов, проделавший огромную работу по изучению и осмыслению древнего опыта пастырства и духовничества, писал о том, что такое послушание, возможно, было только в древности. Но и в древности таковых старцев «всегда было ничтожное число», а про время, в которое жил святитель, он написал, что старцев у нас нет. Святитель Игнатий, безусловно, знал людей святой жизни среди своих современников, но сказал так для того, чтобы показать их чрезвычайную малочисленность по сравнению с общим числом духовенства, монашества и верующих мирян.
Поэтому, остерегая всех тех, кто искал духовного руководства по образцу древнего старчества, он предлагал устроить современное ему духовничество следующим образом: «По учению отцов, жительство, единственно приличествующее нашему времени, есть жительство под руководством отеческих писаний с советом преуспевших братий; этот совет опять должно проверять по писанию отцов... Отцы, отдалённые от времён Христовых тысячелетием, повторяя совет предшественников, уже жалуются на редкость богодуховных наставников, на появившееся множество лжеучителей и предлагают в руководство Священное Писание и отеческие писания. Святые отцы завещевают избирать наставника не прелестного... Они предостерегают от учителей неискусных, чтобы не заразиться их лжеучением. Возразят: вера послушника может заменить несовершенство старца. Неправда: вера в истину спасает, вера в ложь и в бесовскую прелесть губит, по учению Апостола» (2 Фес. 2, 10-12).
Но, начитавшись литературы о прозорливых оптинских старцах, неопытные христиане всё равно ищут старческого руководства, забывая, что такое духовничество было исключительным явлением даже для XIX века.
Иван Михайлович Концевич, автор популярной книги об оптинских старцах, писал о причине возникновения лжестарчества: «Когда истинные старцы, можно сказать, отсутствуют, люди, жаждущие найти себе духовную опору, выбирают какое-либо духовное лицо, им почему-либо симпатичное, и говорят: «Я отношусь к нему, как к старцу». Если духовник окажется трезвым, духовно честным, он резко отстранит такое отношение. Но сколько таких, которые охотно попадаются в сети. Ибо это «лицедейство», по выражению еп. Игнатия Брянчанинова, ведёт самозваного старца к духовной смерти. Он сам теряет почву под ногами и идёт уже кривыми путями, растеряв всё то, что собрал и приобрёл за всю прошлую жизнь».
ПОСЛУШАНИЕ ИЛИ ИДОЛОПОКЛОНСТВО?
Это первая и самая основная причина возникновения лжестарчества - она чисто психологическая по характеру проявления, хотя и имеет, разумеется, духовное происхождение - это, как говорит святитель Игнатий, «вера в ложь». Кроме того, психологические предпосылки для этого содержатся ещё и в том, что мы, не желая меняться, - хотим переложить ответственность на пастыря. Такое бегство от ответственности выражается часто в совершенно абсурдном понимании послушания, в готовности выполнить всё что угодно. Но такое исполнение послушания есть норма идолопоклонства, в котором, через нарушение заповеди, происходит измена Богу, а старец почитается больше, чем Бог. Таким же именно образом понимается, кстати, послушание и во всех тоталитарных сектах: приказы наставника, учителя, гуру или руководителя секты исполняются без размышления - «фюрер думает за нас». К сожалению, в описываемом случае дело даже не в «старце», а в том, что мы внутренне готовы на такое бездумное и безответственное послушание. Но следует также учитывать и то, что предпосылкой к такому беспрекословному послушанию может являться открытость и доверчивость русского народа, уступчивость, склонность к максимализму, то есть к полней отдаче какому-нибудь делу, к готовности жертвовать собой. Но открытость сочетается с поразительной наивностью и незащищённостью. Такой открытый и готовый жертвовать собой человек всегда может стать жертвой бессовестного насилия. Всё это создаёт благоприятную психологическую почву для возникновения младостарчества.
ПРЕВЫШЕНИЕ ВЛАСТИ
Вторая объективная причина имеет историческое происхождение. На неё тоже указывает Иван Михайлович Концевич. «Современное духовничество, - пишет он, - родилось из древнего монастырского старчества и является его вторичной формой. Благодаря родственности этих явлений, духовничества и старчества, у малоопытных священников, знакомых с аскетической литературой только теоретически, всегда может возникнуть соблазн «превышения власти» - перехода грани духовничества, чтобы старчествовать, - в то время как они даже понятия не имеют, в чём сущность истинного старчества. Это «младостарчество» вносит разлад в окружающую жизнь. Оно таит опасность причинить непоправимый вред душе опекаемого».
МАЛООПЫТНОСТЬ И ЗАБЛУЖДЕНИЯ
И.М. Концевич попутно касается третьей причины – это малоопытность священников. Когда в наше время потребовалось заполнить насельниками и штатом священства открывшиеся монастыри и храмы, малоопытность некоторых пастырей сделалась первой и основной причиной того, что младостарчество превратилось в распространённое явление. Вот почему Священный Синод в декабре 1998 года был вынужден принять специальное определение о злоупотреблении некоторыми пастырями властью вверенной им Богом. «Некоторые священнослужители, - говорится в этом определении, - получившие от Бога в Таинстве Священства право на духовное руководство паствой, считают, что такое право означает безраздельную власть над душами людей. Не памятуя о том, что отношения между духовником и духовными чадами должны строиться на основе взаимного уважения и доверия, таковые пастыри переносят сугубо монашеское понятие беспрекословного подчинения послушника старцу на взаимоотношения между мирянином и его духовным отцом, вторгаются во внутренние вопросы личной и семейной жизни прихожан, подчиняют себе пасомых, забывая о богоданной свободе, к которой призваны все христиане (Гал. 5, 12). Подобные недопустимые методы духовного руководства в некоторых случаях оборачиваются трагедией для пасомого, который своё несогласие с духовником переносит на Церковь. Такие люди покидают Православную Церковь и нередко становятся лёгкой добычей сектантов».
Неоднократно об этом также говорил в своих официальных выступлениях Святейший Патриарх Алексий II. В докладе на Юбилейном Архиерейском Соборе он сказал: «Продолжаются случаи давления на волю пасомых в тех областях жизни, где Церковь предполагает внутреннюю свободу. Считаю важным прекращение такой практики и строгий контроль правящих архиереев за детальным исполнением упомянутого Синодального определения».
Решение последнего Архиерейского Собора: сделать богословие приоритетной областью церковной науки, создать базу для получения серьёзного богословского образования, вменить пастырям в обязанность получение духовного образования - несомненно, связано с той же проблемой. Характерно, что именно на богословие было обращено внимание Собора, потому что любое отпадение от Церкви начинается с неправильной идеи, а младостарчество начинается с заблуждения, с веры в ложь.
НУЖНО ЛИ БОГОСЛОВИЕ В ДЕЛЕ СПАСЕНИЯ?
Богословие, по мнению Святых Отцов, имеет большое значение в деле спасения. «Ведение Божественной истины, - наставлял святитель Феофан, - служит основанием спасительного жития». Но почему-то у некоторых священников всё равно сохраняется, мягко говоря, настороженное отношение к богословию. Сегодня от многих священнослужителей можно услышать, что богословие не нужно и даже опасно, что надо не богословием заниматься, а веровать в Бога, молиться и каяться в своих грехах, смиряться и делать добрые дела. Однако для того, чтобы что-то делать, надо знать, что представляют собой такие добродетели как молитва, покаяние, смирение, добрые дела.
Попробуем разобраться: можно ли правильно молиться и каяться, можно ли богоугодно смиряться и совершать добрые дела, не имея правильного представления об истинах веры, т. е. без знания богословия.
Начиная наше рассмотрение с молитвы, мы в первую очередь сталкиваемся с тем, что все молитвословия Православной Церкви наполнены догматическими истинами. Протоиерей Георгий Флоровский, рассуждая о том, чем является по существу православное богослужение, пишет: «Христианское богослужение от начала имеет характер скорее догматический, нежели лирический... Богослужение есть, прежде всего, свидетельство веры». Кроме того, невозможно молиться Богу, не зная ничего о Нём, а такого рода познание и есть богословствование. Святые Отцы богословие однозначно связывали с молитвой, по их определению, богослов есть тот, кто молится. Тот же, кто отвергает богословие, - исходя из этого определения - не молится, и даже более того, - не хочет молиться. «Богомыслие, или созерцание свойств и действий Господа» Святые Отцы, как говорит святитель Феофан Затворник, почитали «ключом молитвы и молитвы непрестанной». Конечно, главное в молитве - это встреча с Богом. Но эта встреча может состояться только тогда, когда у нас есть этот «ключ молитвы», о котором говорит святитель Феофан.
Переходя к вопросу о покаянии, отметим, что каяться без знания о том, Кому каешься, невозможно. Иначе, как это нередко бывало, можно додуматься до того, чтобы приносить покаяние «матери сырой земле». Само же Таинство покаяния всегда связано с исповеданием веры, оно есть испытание веры - и в исповедании православной веры, во славе, воздаваемой Богу через исповедание, и в изменении через это человека. Именно в этом последнем, т. е. в изменении человека, и заключен созидательный смысл Таинства покаяния, с греческого - изменение ума. Но изменение ума возможно только тогда, когда знаешь, что надо поменять и по какому образцу. А этот образец и даёт знание богословия.
Следующим требованием, которое указанные пастыри предъявляют своим прихожанам, является смирение. При этом они наивно считают, что смиренным любой прихожанин может стать легко и быстро сразу же после его проповеди - стоит только слушателю захотеть. А смиренному зачем богословие? Он уже обладает всем, о чём только можно мечтать, выполнив повеление Божие: «Научитесь от меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф.11, 19). Но на самом деле смирение, по учению Святых Отцов, есть добродетель, приобретаемая на высших ступенях аскетическою подвига. Причём восхождение на лестницу добродетелей начинается с приобретения рассудительности. Святитель Григорий Богослов говорил, что в грехопадении ум был поражён первым, следовательно, первым и должен быть восстановлен. Приобретение рассудительности и есть восстановление ума. Рассудительность помогает усвоить правильный образ мыслей, основанный на Евангелии и святоотеческом учении. Она, по мнению Иоанна Лествичника, даёт возможность познать волю Божию. Смирение же рождает покорность воле Божией. Но без богословия и здесь никак не обойтись, потому что богословие и есть та наука, которая научает правильно рассуждать о предметах Божественных, позволяет начать восхождение по лестнице добродетелей, приближающей человека к смирению. Без этого умения невозможно достигнуть высшей нравственной ступени - любви. Рассудительность помогает пробудить совесть, а без пробуждения совести нравственность невозможна, потому что совесть и есть источник нравственности, ибо она голос Бога в человеке. Смиренным человек может быть только тогда, когда свободен, - когда из свободы в нём рождается нравственность в уподоблении Богу. Смирение не рабство, а свободный нравственный выбор. Подлинная свобода - это исполнение воли Божией, это есть и подлинное смирение. Без смирения нет свободы, точно так же как и без свободы нет смирения, ибо без свободы оно будет рабством. Но к этому свободному выбору - к подлинному смирению - человек может прийти только через осознание своего достоинства, которое заключается в образе Божием. Сознание несоответствия этому образу и приводит человека к смирению.
Пастыри, отрицающие необходимость богословских знаний, призывают свою паству к совершению добрых дел. Но представления о добре у духовно незрелых людей весьма могут быть неопределённы и расплывчаты - под такие представления легко подогнать дела совсем не добрые. Зло всегда рядится в одежду добродетели, пытаясь смешать все понятия даже у людей верующих в Бога. Евангелие повествует нам о таком смешении - Иисус, обращаясь к ученикам, говорит: «Наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу» (Ин. 16, 2).
Рассмотрим понятие «верить в простоте». Простота веры возможна только для людей, которые на протяжении многих поколений воспитывались на принципах христианской нравственности. Верить в простоте можно лишь при необыкновенной чистоте сердца (нравственной неиспорченности) и при целомудренном (не засорённом ложными идеями) уме. Сегодня это практически невозможно, потому что в той нравственной нечистоте, в которой ныне пребывает мир, сохранить своё сердце в чистоте очень трудно - его требуется долго и усердно очищать. Но для того чтобы очистить сердце, необходимо знать, от чего его следует очищать - а это тоже сфера богословия.
Надо помнить о том, что те, кто пережил опыт богоотступничества, веруют гораздо глубже - их вера сознательно выстрадана. Сегодня невозможна наивная вера. Верующий обязан строить свою веру сознательно, на основании Евангелия и Святых Отцов. А для этого необходимо богословие.
Да и просто веры в Бога недостаточно, ибо «и бесы веруют и трепещут» (Иан. 2, 19). Сама вера ещё не является гарантией того, что мы будем верно поступать, что мы останемся верными Богу.. Надо помнить, что Христа распяли не атеисты, а глубоко верующие люди. Поэтому богословие - это обязательный предмет, необходимый в духовной жизни. Никто не станет спорить, что кораблю, вышедшему в открытое море, необходим компас. Точно также необходим компас всем, кто хочет удерживать правильный курс в море греха и соблазна, захлестнувших весь мир.
Потеря интереса к богословию у современного человека свидетельствует о серьёзной духовной болезни, при которой душа его попала в плен внешних отношений, - и это сделало её нечувствительной к вечному. Это свидетельствует о том, что человек возвращается, как говорили Святые Отцы, в «состояние неразумных животных».
Продолжение следует.
Подготовил по материалам книги
«В защиту церковного единства»
А.П. ЩЕГЛОВ