Литературные страницы

А.В. Шурский “Украденная икона”
   - Эй, мальчуган!! Слышь, тебе говорю!! А ну-ка вылезь из-под лавки!
   Серая форма милиционера маячила перед сонными глазами. Но только милиционер отодвинулся, как мальчуган сиганул у него между ног и скрылся в толчее вокзала.
   - Эт, шпана… - грустно произнес милиционер.

* * *
   Васька уже шестой месяц жил на вокзале. Его история была до боли известной и распространенной - мать и отец постоянно пили и ругались, день не проходил без драки и, в конце концов, встал вопрос о лишении их родительских прав. Перспектива у Васьки была одна - детский дом. А в 12 лет не особо хочется в детский дом, (как, впрочем, и в любом другом возрасте) И вот в одну из бессонных ночей Васька решил сбежать из дому. Удалось ему это без особенных проблем - никто не смотрел за этим светловолосым голубоглазым мальчуганом вот уже несколько лет. Улица встретила Ваську настороженно и недружелюбно, но, будучи от природы сильным и смелым, Васька быстро завоевал авторитет у беспризорной шпаны - пару драк научили обидчиков тому, что Ваську лучше не трогать. Быстро влившись в жизнь беспризорников, Васька стал постигать нехитрые законы этой среды. Воровство, мелкие грабежи, постоянные драки, борьба за выживание, где главной всегда была только грубая сила, сделали Васю холодным, недоверчивым и жестоким. Но простиралась эта жесткость только на людей - к животным Васька относился с большой любовью и нежностью и, если видел, как кто-то обижает собаку или кота - бил тех беспощадно.
   Жизнь беспризорника полна всяческих опасностей и особых "приключений". Иногда Васька даже думал, что такая жизнь, пожалуй, лучше домашней скуки. Но мысли эти приходили, как правило, лишь после удачно совершенного воровства и обильной еды. Засыпая же под лавкой на вокзале, Васька часто вспоминал дом, пусть неуютный и грязный, но родной. Вспоминалась новогодняя елка (тогда его родители еще не так сильно пили), десятый день рождения и даже иногда уроки в школе.
   В одну из жарких июльских ночей Васька беспокойно ворочался в темном закутке вокзала вот уже третий час, безуспешно пытаясь заснуть. В голове мелькали какие-то тяжелые мысли, все естество Васьки стремилось куда-то. И вдруг он подумал: "А не поехать ли мне куда-нибудь?!" От этой мысли внутри стало как-то спокойно и радостно. Не раздумывая, Васька побрел к выходу. Было четыре часа утра - солнце еще не взошло, но признаки рассвета уже были видны на светлеющем небе. На путях стоял одинокий товарняк с вагонами, наполненными песком. Сцепка вагонов закончилась, и поезд готовился к отправке. Васька бросился к последнему вагону и, слегка подпрыгнув, влез на подножку, а потом по лестнице - наверх, на желтый песок. Мерный перестук колес и покачивание вагона, песок хранивший в себе остатки дневного тепла, убаюкали Ваську, и уже через несколько минут он заснул.

* * *
   Сквозь сон Васька почувствовал какой-то резкий толчок. Быстро вскочив и оглядевшись вокруг, Васька увидел, что поезд остановился на разгрузочной станции посреди огромного поля пшеницы. Быстро спустившись по ступенькам, Васька пробрался между вагонами и шмыгнул в гущу хлебов. Пробежав для верности минут десять, Васька остановился, перевел дыхание и только тогда понял, насколько он проголодался. "Сейчас бы горячего хлеба, да с молоком!" - прошептал он, и сам удивился своим желаниям. Голод настойчиво звал Ваську вперед, и он продолжал упорно пробираться сквозь золотистые колосья. Вскоре впереди показалась дорога, а за ней огромный сосновый лес. Вид леса привел Ваську в восторг - обилие зелени приятно радовало глаз, вековые сосны навевали мысли о чем-то родном и ласковом, а свежий запах хвои трепетал в ноздрях каким-то необъяснимым задором. "Однако поесть бы надо!" - еще раз вслух пробормотал Вася. Словно в ответ на его мысли откуда-то сбоку повеяло дымом и чем-то вкусным и давно забытым. Васька побрел вдоль дороги, ориентируясь на запах, и вскоре увидел сквозь сосны небольшую избушку. Подкравшись поближе, Васька заметил, что рядом с избушкой есть небольшой огородик их которого, заманчиво поблескивали красным дозревающие помидоры. Прячась за кустами, Васька пробежал к огородику, одним махом перепрыгнул символический заборчик и стал рвать гладкие помидоры, пряча их под рубашку. Нарвав штук десять помидоров, Васька с такой же поспешностью перепрыгнул заборчик и ринулся в сторону поля. Забравшись так, что дороги уже не было видно, Васька сел на уже прогревшуюся утренним солнцем землю и принялся за свой скромный завтрак. Съев шесть крупных и сочных помидоров, Васька удовлетворенно стер рукавом сок на губах и сладко потянувшись, лег на землю. "А не поспать ли еще?" - подумал он и, положив голову на руки, стал смотреть на синее безоблачное небо, пока, наконец, не уснул.

* * *
   - Эка невидаль! - пробормотал над Васькой чей-то басистый голос.
   Васька проснулся и сразу же, собравшись всем телом, прыгнул в сторону. Затем он огляделся и, готовый в любую секунду убежать, настороженно посмотрел в сторону говорившего. В пяти шагах от него стоял крепкий старик с длинной белой бородой, в простой рубахе и потертых латаных штанах. На его ногах красовались огромные сапоги с потрескавшейся кожей, в руках старик держал длинную палку.
   - Так вот кто мои помидоры-то скушал, - с незаметной усмешкой произнес старик. Из-под кустистых седых бровей тепло и ласково смотрели голубые глаза.
   Васька быстро утер подбородок и тут же, словно устыдившись своего движения, с вызовом посмотрел старику в глаза. Но старик не сердился и, видимо, не собирался пустить в ход свою палку.
   - Как звать-то тебя, мальчуган? - все также неуловимо улыбаясь, прогрохотал старик.
   Голос его шел словно из большой бочки. Казалось, сам старик - это один из состарившихся богатырей, все в нем было большое и солидное, и, несмотря на преклонный возраст, от старика исходило ощущение огромной силы. Как у всех беспризорников, у Васьки была необыкновенно обострена интуиция - иногда ему достаточно было взглянуть на человека, для того чтобы понять, что он из себя представляет. И интуитивно Васька понял - этому деду можно верить.
   - Вася меня зовут, - деловито заправляя рубаху в штаны, сказал Васька. - А помидоры-то у вас вкусные!
   - Знамо дело, вкусные, тезка, меня-то ведь тоже Василием зовут… Так сам-то откуда будешь - с Рогачей что ли?
   - Нет, я из Москвы…
   - Вот как, из самой столицы к нам! А родители-то где?
   - Родители… - Васька неопределенно махнул рукой, давая понять, что родители его в данный момент меньше всего волнуют. - Нет у меня родителей!
   - Это как же нету, не может такого быть! У всех есть родители!
   - А у меня нету, - упрямо сказал Вася. - Умерли они.
   Дед Василий замолчал и посмотрел в глаза мальчугану. Видно было, что мальчик не врет, и в то же время… Неожиданная мысль мелькнула в голове деда.
   - Слушай, Вася, так ты, наверное, есть хочешь. Айда ко мне - накормлю!
   Вася недоверчиво посмотрел на деда. "Глядишь, как огреет сейчас палкой - вот тебе и накормил" - подумал он. Но что-то вновь подсказывало - деду можно доверять, и Васька утвердительно кивнул головой.
   - Ну, тогда пойдем со мной, - сказал дед и уверенной походкой направился в сторону дороги.
   Это окончательно убедило Ваську в добрых намерениях деда, и он медленно пошел за стариком, готовый, впрочем, в любую минуту сигануть в поле.

* * *

   Через несколько минут два Василия подошли к уже знакомой Ваське избушке. Старик даже не взглянул в сторону грядок с помидорами, и Ваське сразу же стало стыдно за свой поступок. Но через несколько секунд он отмахнулся от этого ощущения и с интересом стал рассматривать избушку деда Василия. Во всем здесь чувствовалась хозяйская рука - аккуратный заборчик вокруг, крепкие ступеньки, резьба над окнами, песок на дорожке. От избушки исходило ощущение тепла, уюта и чего-то неуловимо домашнего. Войдя в дом, дед Василий чинно перекрестился, и Васька, глянув из-за его плеча, увидел огромное множество икон, висящих на стенах, в углах и просто стоящих на столе. Некоторые из икон поблескивали желтым, и глаза Васьки загорелись хищным светом. "Неужто золото?" - подумал он. Но внимание его быстро было отвлечено запахом горячего хлеба и картошки, появившемся в воздухе, когда дед Василий открыл заслонку печи. Откуда-то появилась большая трехлитровая банка с молоком, и уже через несколько минут Васька уплетал за обе щеки такие незнакомые на вкус деревенские молоко, хлеб и картошку из русской печи. После того, как ощущение голода отступило, Васька стал более внимательно осматривать обстановку избушки. "Странно, - подумал он, - а зачем деду икон-то столько?". Откинувшись на спинку старого стула, Васька посмотрел на хозяина избушки. Дед Василий сосредоточенно ел хлеб, помещая в рот большие куски и запивая их молоком. Все больше нравился Ваське этот огромный старик с детскими голубыми глазами.
   - Ну, как молочко с хлебушком деревенским? Небось, в городе такого не попробуешь? - вытерев бороду, спросил дед.
   Васька покачал головой в знак согласия и продолжал есть
   - А куда путь-то держишь?
   - Путешествую! - гордо выпалил Васька
   - Ну-ну, путешественник… Деньги-то у тебя на дорогу есть?! - не дожидаясь ответа, дед Василий продолжил - И далеко собрался путешествовать?
   - Сам не знаю, - смутившись, сказал Вася.
   - А может, того, у меня пока поживешь? - дед задумчиво посмотрел на мальчика
   - То есть как у вас?
   - Да вот так, запросто, помощником мне будешь, - сыт, одет и никуда спешить не нужно.
   "Ошалел, что ли дед, - подумал Вася. С чего бы это он к себе жить приглашает?"
   - Нет, ты не подумай, что я сумасшедший, - словно услышав Васькины мысли, сказал дед, - понимаешь, тяжело одному со всем справляться - и в огороде, и по хозяйству, да еще и корова у меня есть. Все помощник нужен. Так я тебе и заплатить могу, немного, конечно, но на новую обувку хватит.
   Васька спрятал под стол кроссовки, из которых выглядывали пальцы, и солидно задумался.
   - Что ж, можно и пожить. Только я ненадолго.
   - Ну, ненадолго, так ненадолго.

* * *
   Так началась жизнь Васьки у деда. Дед вставал рано и очень долго молился. Васька смотрел на него сонными глазами, время от времени вновь засыпая, удивляясь тому, как вообще можно столько стоять на коленях. Затем дед накрывал на стол, Васька вставал и шел к колодцу умываться студеной водой. После короткого завтрака Васька и дед Василий отправлялись на сенокос. Первые пару дней от непривычного физического труда у Васьки ломило спину, но потом он втянулся и уже с удовольствием махал косой, чувствуя радостную усталость в мышцах. Занятий у деда Василия было много: то сенокос, то прополка огорода, то за скотиной убрать, то плетень поправить. Наконец наступило воскресенье. Васька ждал этого дня как возможности отдохнуть, и когда в седьмом часу утра дед стал его расталкивать, недовольно ворчал и пытался перевернуться на другой бок. В конце концов, поднявшись и сонно протирая глаза, Васька стал одеваться в ушитые на него штаны и рубашку деда Василия.
   - Дед Василий, ну сегодня же выходной… - простонал Вася
   - Так мы и не на работу. Ты в церкви-то бывал.
   - Не бывал, а что там делать?
   - Знамо дело - молиться. Ну, пойдем со мной, хоть посмотришь.
   - Чего я там не видел, - недовольно пробурчал Васька себе под нос, но пошел умываться.
   
(продолжение следует…)

на главную страницу
сайта Гродненской епархии