Consuetido est altera natura [1]
Ибо будет время, когда здравого учения
принимать не будут, но по своим прихотям
будут избирать себе учителей, которые
льстили бы слуху; и от истины отвратят
слух и обратятся к басням. (2 Тим. 4, 3-4)
Последствия некоторых дурных привычек порой проявляются лишь по прошествии многих лет. Время летит незаметно, кажется, ничего особенного не происходит, но где-то глубоко внутри, капля за каплей меняется часть организма, пока, наконец, не оказывается, что все зашло уже так далеко, что и поделать-то ничего нельзя. Увы, такие же процессы проходят порой и в сфере нашей духовной жизни. Навыки дурных духовных привычек приобретаются крайне просто, и при отсутствии прилежания к их исправлению мы можем, и сами не заметить того, как, продолжая, казалось бы, обыденную церковную жизнь, окажемся вне Церкви. Именно о дурных церковных привычках и хотелось бы мне поразмышлять вместе с вами, дорогие читатели. Заранее приношу извинения за то, что говорить буду обо всем известных и понятных вещах – просто порой не так уж и плохо вновь озвучить, казалось бы, банальные истины, – а вдруг и это, известное, забылось нами, будучи заслоненным другими, менее важными вещами…
Возникновение тех или иных форм церковной жизни каждого христианина непременно хронологично и началом такой жизни, как правило, можно считать приход в храм. Именно с прихода в храм и хотелось бы начать нашу беседу.
Мотивы прихода человека в храм бывают очень разные – кто-то ходит туда с младенчества с родителями; кто-то приходит сам в более сознательном возрасте, в результате собственного выбора; кого-то приводят друзья и знакомые. Для начала хотелось бы при–вести отчасти спорный тезис – самостоятельный приход в храм в наше время, пусть и не затро–нутое прямыми гонениями на Церковь, все-таки является подвигом. Почему спорный? А потому, что все зависит от начальной мотивации, ведь согласи–тесь, редких людей тащат в храм за руки и за ноги, так что в определенном смысле большинство приходит туда самостоя-тельно.
Итак – мы решаемся прийти в храм в первый раз. Давайте вспомним, как это было у каждого из нас. Что двигало нами, к чему стремилась наша душа, открывая дверь церкви, как здания, сооруженного людьми? Как это ни странно, но мотивация первого прихода в храм остается действительной на ощутимо долгий период нашей церковной жизни. И именно оттого, что движет нами в этот первый раз, часто зависит то, какой будет наша церковная жизнь в целом…
Конечно не секрет, что многие из нас приходят в храм из-за трудностей, возникающих в нашей обычной жизни. Плохо ли это? Думаю, что нет – все-таки храм, как раз то место, куда мы в первую очередь и должны стремиться с нашими горестями и проблемами. Но есть здесь и одно «но» – если мотивация и всех дальнейших наших посещений является все той же (а именно мотивом является поиск разрешения неких проблем нашей мирской жизни), то незаметно для нас самих храм как будто бы превращается в эдакую юрту шамана. Мы приходим в него, совершаем некое действие (например, ставим свечку) и ждем взамен изменения наших жизненных обстоятельств. Теме православного магизма, а именно так можно назвать данное явление, посвящены уже многие публикации в православ–ных СМИ. Воспринимая лишь внешнее выражение обряда, участвуя в бого–служениях лишь телом, мы строим в своей душе совершенно искаженный образ восприятия цер–ковной жизни.
Казалось бы, об этом говорилось уже сотни раз. Значит ли это, что говорить об этом не стоит, мол, это и так всем известно?! Известно то, конечно, всем, но вот меняется ли от этого знания что-либо в наших душах? С грустью приходится констатировать тот факт, что, увы, – почти ничего не меняется. Крестить ребенка, чтобы он не болел; венчаться, чтобы жилось вместе лучше; носить нательный крест, как оберег от сглаза – все это повседневная реальность нашей церковной жизни. Мы все также исполнены формального отношения к религии, и ни за какие деньги не хотим расставаться с этим самым формализмом. Почему так? Почему, несмотря на постоянное повторение того, что формально относиться к Православию нельзя, мы, тем не менее, практикуем это занятие? Ответ прост и очевиден – так проще. Проще посещать храм, выполнять в нем некие ритуалы и оставаться таким же, как и до их выполнения, чем пытаться изменить свою душу. Душа наша отказывается от положительных изменений, с большей охотой отдаваясь служению тьме, и со временем сам свет становится тем, что причиняет нам боль. Изменение себя, переориентация жизненного направления – путь трудный. Рубить деревья страстей, выкорчевывать их корни, пропалывать огромные поля помыслов – это труд, сопряженный со многими лишениями. Хочет ли наша душа, привыкшая к изнеженности и расслабленному состоянию, привыкшая поддаваться любому дуновению соблазнов окружающего мира этих трудностей? Думаю, ответ очевиден.
Вместе с тем, в душе нашей живет и постоянная боль от ее засоренности, просто эту боль мы уже почти и не чувствуем, - таким слоем ороговевшей кожи покрылись наши незаживающие душевные раны…
Итак, нет ничего страшного в том, что человек приходит в храм со своей бедой, но избавление от бед не должно являться главной целью жизни человека, желающего быть православным.
Банально, – скажете вы? Согласен – трижды согласен! Банально, но так же сложно в исполнении… Ведь так легко приобрести привычку ходить в храм как в юрту шамана, совершая обмен своих заработанных средств на гарантированное чудо…
Важна ли форма в нашей церковной жизни? Безусловно, важна, но не первостепенна. Формы богослужения (обряды, ритуалы) являются выражением определенных внутренних состояний, и лишь переживая внутреннюю сущность того, что скрывается за этими формами можно приблизиться к богопознанию. При этом простое копирование форм или их скрупулезное выполнение не является гарантией действенности. Участие в обряде допустимо лишь при правильном понимании его внутреннего содержания, в противном случае мы профанируем сам обряд. Например, как выглядит совершение Таинства Исповеди, для человека, не имеющего о нем никакого представления? Стоит очередь людей, подходят к священнику, он покрывает их каким-то длинным фартуком, спрашивает имя, потом говорит: «Каешься?», на что человек отвечает: «Каюсь!», целует какую-то книгу и крест на подставке, порой еще бросает деньги в ящичек и уходит. То, что происходит на самом деле, не может быть описано только внешними составляющими обряда, но ведь многие из нас видят только их, полностью забывая о внутренней сущности происходящего. Не потому ли многие из нас просто не знают, что именно они должны говорить и чувствовать во время Исповеди?
* * *
Странные и зачастую дикие вещи, наглядно отображающие наше отношение к вере, происходят во время больших церковных праздников. Крещение и праздник Ваий (Вербное воскресенье) превращаются в раздачу талисманов и оберегов (при этом тщательно контролируются все внешние составляющие обряда – вода, освященная после всенощного бдения в крещенский сочельник, почему-то считается «некрещенской», верба должна быть непременно с котиками, иначе она теряет свою силу и т.д.); поклонение Плащанице – в спортивный марафон с элементами борьбы (просто диву даешься, как «немощные» представительницы слабого пола сметают с дороги крепких парней, наблюдающих за порядком); освящение куличей – в камлание с бубном, с целью привлечения добрых духов в пищу. «Святые» яблочки, мед, «громничные» свечи – целый спектр предметов, «ведущих ко спасению»… Грустно и больно смотреть на то, как сотни людей возвращаются с праздничной службы с лицами, на которых написано умилительное выражение «чувства выполненного долга», лишь потому, что они к примеру «освятили вербочку» (более того, нередки случаи когда человек и на службу-то не попадает, но заполучив необходимый талисман считает свою миссию выполненной). И как же часто мы приходим в храм не для встречи с Богом, но для обновления набора тотемов, оберегов и талисманов!
* * *
Что препятствует нам в изменении такого отношения к нашей вере? Прежде всего, нежелание знать что-либо о Православии. В обществе бытует мысль о том, что изучать богословие нужно только священникам или собирающимся ими стать. Но богословие - это не только наука, это еще и метод познания своей веры. Конечно, знание само по себе ничего не значит, но человек, соединяющий свои душевные стремления с их разумным истолкованием, всегда стоит на более твердой позиции, чем человек верующий, но отказывающийся узнавать что-либо о Православии. Еще святитель Феофан Затворник в середине XIX в. предупреждал своих духовных чад о том, что невнимание к изучению своей веры может обернуться самыми пагубными последствиями, среди которых появление различного рода ересей. Не оттого ли и процветают у нас разные языческие суеверия и восточные культы, что мы сами ничего не знаем и, более того, не хотим знать о своей вере? Потому и так легко увести нас с пути познания истины…
Кроме того, имея неточные или недостаточные знания об учении Церкви, мы рискуем «причислять» к Православию то, что к нему никакого отношения не имеет. Во все времена находились люди, которые хотели сделать из Православия некую залакированную картинку, эдакий лубок, представив нашу веру чем-то примитивным и потому еще более странным. Наши представления о вере зачастую формируются из телевидения, газет, рассказов соседей и знакомых, но отнюдь не из учения Церкви. А ведь сейчас, слава Богу, имеется огромное количество литературы, в простой и доступной форме раскрывающей основы Православной веры и изучать эту литературу – наша обязанность.
* * *
Конечно, не всегда единственной причиной прихода в храм является поиск разрешения трудностей обыденной жизни. Приходят в храм и люди по-настоящему ищущие, люди, для которых существование в этом мире является тягостной и неразрешимой загадкой. Увидев в Православии свет, открывающий совершенно новый взгляд на мир, они с радостью и интересом начинают проникать сердцем и разумом в глубину совершаемых в Церкви обрядов. Но и здесь силы тьмы готовят нам ловушку. Все более и более погружаясь в глубины богословия, человек забывает о том, что он еще только вчера переступил стены храма и, решая, что он уже достиг «просветления», хватается за различные «монашеские практики»: Иисусову молитву, пост по монастырскому уставу, расширенное правило. Результатом таких «практик» зачастую является впадение в очень трудно излечиваемую духовную болезнь – прелесть, которая есть такое состояние, когда человек приписывает себе особые духовные заслуги и гордится своим подвигом.
Чтобы предотвратить такие сложности, следует соблюдать простые правила – все делать постепенно и по согласованию со священством (духовником), не забывать, что большая часть духовной литературы рассчитана на монашеский подвиг и, самое главное, – начинать с начала, но не с середины. Что имеется ввиду? С какой книги вы бы посоветовали начать изучение Православия своим неверующим знакомым? А вот и нет, не с Закона Божьего или катехизиса, хотя и они, безусловно, способны дать ответы на многие вопросы, начинать надо со Священного Писания и желательно с Нового Завета. Ну почему протестанты порой лучше нас знают Писание? Просто потому, что они стараются читать его как можно чаще! Но читать, мало – ведь как много непонятного может встретиться нам в строках Нового Завета. Потому, вместе с чтением Писания, следует читать и толкование на него. А то ведь до чего мы докатились – существует предубеждение, что если человек изучает Евангелие, то он, скорее всего, сектант! Распространенность такого мнения не делает нам чести…
Интерес к учению Православной Церкви может также приносить плоды и в наших ближних. Ведь как важно порой уметь четко и понятно объяснить сущность происходящего во время богослужения, рассказать, в чем смысл праздника дня или хотя бы грамотно объяснить другому человеку то, во что мы верим! Безусловно, о том, что мы христиане, должны говорить, прежде всего, наши поступки, но и словесная проповедь не является прерогативой только лишь священников.
* * *
Одной из самых труднообъяснимых и абсурдных привычек является наше редкое участие в Таинстве Причащения – Евхаристии. Церковь дает нам возможность прикоснуться к самому необыкновенному чуду – принять в себя Воскресшего Бога, а мы дожидаемся начала пения «Отче наш» и разбредаемся по домам. Ни для кого не секрет, что в дореволюционной России дела обстояли еще хуже – причащаться раз в год не было чем-то зазорным и страшным, но весьма распространенным. Сейчас к счастью все не так плохо, но все-таки отношение к Таинству Причащения оставляет желать лучшего. И здесь огромную роль играют как вера и расположение сердца, так и знания о том, что происходит за литургией. Мы знаем, что первые христиане причащались за каждой литургией, но такой идеал пока трудно достижим для нас. Вместе с тем, присутствие на литургии без участия в Евхаристии, подобно тому, как если бы кто-то пришел в ресторан, заказал бы самое дорогое блюдо и, насмотревшись на него вдоволь, - пошел бы домой! Центр и смысл литургии именно в общей Чаше Христовой и приобщение к ней является долгом каждого христианина – ведь это единственное средство, способное помочь нам внутренне переродиться и жить новой жизнью.
* * *
Формализм может получить почву для своего развития и в восприятии литургии, и в восприятии любой другой службы. Когда мы, наконец, начнем понимать, что важен не сам факт присутствия на службе, но участие в ней! Как будто Богу нужны наши стояния в храме по два часа с пустым и холодным сердцем… Или же Бог не сможет продолжать существовать, если мы не будем ставить Ему свечки? Абсурдные вопросы? Тогда почему же мы так часто считаем, что главное - это отстоять службу, вычитать все молитвы или приложиться в нужной последовательности к иконам? Разве соблюдение ритуалов, пусть даже и самых прекрасных, может нас спасти?! И чем мы лучше каких-нибудь представителей племени тумба-юмба, которые, выполняя некие ритуалы, заставляют тем самым богов выполнять их просьбы?! Православие – это не система взаиморасчетов, не некий обменный пункт, где за определенный набор вычитанных молитв, отстоянных служб и поставленных свечек можно получить спасение!
В общем-то, времена Ветхого Завета закончились уже более чем две тысячи лет назад, но мы нет-нет, да скатываемся на позиции ветхозаветного восприятия религии. Все мы помним притчу о мытаре и фарисее, которая как нельзя более точно выражает суть восприятия ветхозаветной религии. Центральной в ней является мысль о выполненном долге – мол, я перед Тобой Господи свои обязательства выполняю, теперь Твоя очередь… Являются ли к примеру допуском к Причастию вычитанные правила и каноны? Смешно и представить такую вероятность – неужели Господь принимает к себе только тех, кто «отбубнел» определенное количество молитв! Молитва – это не некое заклинательное обращение имеющее безусловную силу, независимо от нашего сердечного расположения, напротив – как раз от сердечного расположения, от внутреннего настроя зависит, является ли произносимая нами молитва на самом деле молитвой, а не заклинанием.
Так что же, не читать правил, спросите вы? Отнюдь, читать правила необходимо и, прежде всего, для того, чтобы выработать дисциплину молитвы, но как пишет святитель Феофан Затворник, правило должно согревать душу. Т.е. теплота души, сердечное обращение к Богу - вот цель молитвы. При этом крайне важна и молитва своими словами, проистекающая от теплоты сердца. Обо всем этом мы так часто забываем, впадая в иллюзию того, что можно «оттарабанить» нужное количество молитв и тем самым стать достойным Причащения… Кто из нас достоин того, чтобы вместить в себя Невместимого Бога? Вместе с тем без принятия Святых Таин с верою и дерзновением, невозможно никакое перерождение человека. И помня об этом, мы сами будем стремиться не быть зрителями, но участниками литургии и других церковных служб.
1 Привычка вторая натура (лат.)
(продолжение следует)
Александр ШУРСКИЙ